Про то, как я убила дядюшку

Вообще-то я его не убила. Ну, то есть, конечно же, убила, но не совсем чтобы на смерть. Короче, жив он, сука конопатая, но перформанс удался.

Все началось с них, родимых. С грибуечков. Не в том смысле, что мы пополдничали галлюциногенами – нас, по правде говоря, и так прет, без допингу, а просто понесло меня за шыроежками и хромоножками, в славную деревню Ситне-Щелканово.
— Дай-ка, — думаю, пощелкаю чего-нибудь к ужину, а не то душу щемит.
Встали, выехали, приехали. Настроение гамно (потому что не жрамши), лес – как медвежья жопа (потому что никто не чистит), грибов – хера (оттого что клятые Ситне-Щелкановские Щелкуны весь мой ценный мицелий повыдергали).
Но я не расстроилась. Мы, грибники, вообще не из обидчивых.
— Ну и ничего такого страшного, — рассуждаю. – Щас на шоссе три корзины куплю, для жж-шки сфотографирую, дык местные электронные тетки все волосья повыдергивают от зависти к моим грибным талантам… Координаты, само собой оставлю… Дескать — вот, в Ситне-Щелканово прогуливалась, а тут счастья на 7 ведер «и все такие креееепкие, шляпка-к-щляпке». Теткам – моцион, мне – рейтинги, а клятым Щелкунам – горе-горькое, потому что армия электронных теток с ведерками – это вам не хер собачий.
Ну и вот еду я, коварные планы обдумываю, а грибов-то и нет. Кабачки есть, огурцы есть, и цветуечков с избытком, а с мицелием перебои. 20 километров шоссе и не одного алканавта с лисичками, хоть ты тресни. Но я опять-таки не растерялась. Потому что мы, грибники, не только не обидчивые, но и очень находчивые.
— Ну и здоровски, — радуюсь. – Грибы – это значит чистить; чистить, это значит – мне; чистить мне — это произвол и скотство, а от того пусть Щелкуны сами развлекаются. Щас приеду на дачку, а там мангальчик и пивка…

— Все бы тебе пивка, — сказала мне бабушка. – А грибы где?
— В лесу, — совершенно искренне ответила ей я, и даже дернула рукой куда-то в сторону щелкуновских чащ.
— А что же вы шлялись-то столько? – немедленно насупилась бабушка.
— К примеру, воздушком дышали, — вздохнула я. – Неужели ты думаешь, что человеку нельзя запросто так по лесу пошляться?
— Я думаю, что человеку, может быть и можно, а у нас в предбаннике пол гнилой, — перешла к делу старушка.
Для меня это прозвучало примерно так же как «погода прекрасная, ветра нет, Ивана Петровича убьет садовая мотыга», а оттого я кашлянула, и призывно посмотрела на дверь. Дверь промолчала.
Бабушка, напротив, была крайне и крайне многословна.
— Во-первых, мыши, во-вторых, сырость, — она загибала пальцы, как воспитатель детского сада, во время послеобеденного смотра. – В-третьих, там качается как-то… А в четвертых я посуду мыла вчера, и чуть не провалилась…
— Даже жаль, — прошипела про себя я, а вслух сказала: «Так уж тебе и мыши!»
— И мыши!- сверкнула глазами бабушка. – Проще говоря, надо покупать материал и делать!

— Проще говоря, надо покупать материал и делать, — сказала я Диме.
Дима произлегал на втором этаже, читал журнал «Итоги» за 2003 год, и поэтому мое предложение о покупке необходимого для пола материала встретил со свойственным ему энтузиазмом.
— Вы что там, охуели? – удивился супруг. – Нормальные люди сначала нанимают рабочих, договариваются и уж потом…
— Скажи это моей бабушке, — посоветовала я супругу и поскакала вниз, для того чтобы занять лучшее место в зрительном зале.

Как и все гениальное, фильм был короток.
— Не кажется ли Вам, Мария Ивановна …. ?
Марии Ивановне не казалось.
Занавес.Уже через 30 минут мы были на строительной базе. Мы – это я, мама, мой пизданутый дядюшка Игорь и мой поруганный супруг Дементий. Как всякому актеру, которого не задолго до финала топчут лошадьми, Диме захотелось возмездия.
— Я был вообще против этой идеи, а от того в магазин не пойду. Покупайте свои доски сами!
С этими самыми словами, Дима принял пятую позицию, прикурил сигарету и сделал вид, что он телеграфный столб.
— Ну и стой, — сказала ему мама, — Что думаешь, САМИ не купим?
И мы пошли покупать сами. Так как шли мы в строгой очередности (Мама-Игорь-Я), то наш диалог с продавцом также принял математический характер.
— Половой доски сколько? – спросил продавец у мамы.
— Половой доски сколько? – спросила мама у Игоря.
— Половой доски сколько? – спросил Игорь у меня.
Я быстренько выбежала на улицу, быстренько получила «иди на хер» от Димы, быстренько вернулась назад и еще быстрее ответила «довольно много, у нас ведь ПОМЕЩЕНИЕ!».
Точно так же были куплены вагонка и линолеум и даже ведро белой краски для оконной рамы. Не взирая на то, что за время совершения приобретений меня послали на хер раз, наверное, 5, собой я осталась довольная.
— Все-таки процесс идет, а это главное, — рассуждала я. – А уж потом как-нибудь разберемся.
По правде говоря, в тот момент мне казалось, что строительство – это по сути дела такая фигня – всего-то полик поменять, линолеумчик положить, потом еще чуть-чуть вагонкой, а дальше раму покрасить и на тебе – живи. Последнее мне нравилось особенно: я так и видела себя с кистью у рамы, в аккуратном фартуке и косынке, мазок за мазком ведущей семью к новой жизни, без гнили и мышей.
А в конце я ей скажу, «Вот, бабушка!», — мечтала я по дороге домой, и это самое «вот» выходило таким оскорбленным, таким уничтожительным и весомым, что к даче я подъехала в самом прекрасном настроении, не ожидая никаких бед.
И совершенно напрасно. Как только мама занялась Фасоликом, бабушка углубилась в грядки, а Дима перешел к «Итогам» за 2004 год, к нам приехал самосвал, груженый «теми самыми» материалами.
Что характерно, владельцы базы нас не надули, ибо материалов было и правда «довольно много». Если обойтись без литературщины – то прямо скажем, до-ху-и-щща.
— Ну у нас ведь ПОМЕЩЕНИЕ, — вяло сказала я Диме, взирающему на 6-метровые половые доски.
— Но у тебя длина пола 3 метра, — почти всхлипнул он. – Ширина 2. Одна доска – 20 сантиметров. Катя_блядь_объясни_зачем_нам_18_половых_досок_по_шесть_блядь_метров_каждая?!!!
— Ну как жеж, — удивилась я. – Я с запасиком посчитала.
— С чем-чем? – переспросил Дима, при этом лицо его потемнело и стало таким страшным, что я предпочла немедленно съебаться. От той мысли, что под восемнадцатью половыми досками прячется стописят кубов вагонки и отрез линолеума величиной с пол-парижу «привет, Дима, а вот и мы, не ждал?», мне стало совсем дурно. Но издохнуть мне не дали. И даже пиздюль за математику не отвесили. Награда настигла героя в самом неожиданном для него месте.
Дело в том, что если бы материала было приобретено в количестве приемлимом, то есть немного (а его и надо было немного), то мы бы действовали по веками отработанной семейной схеме. Это как? А очень просто: все приобретенное заталкивается на второй этаж до лучших времен, а именно до того самого момента, когда предбанник сгниет вообще и отвалится самостоятельно. При всем моем уважении к предбаннику, произойдет это не раньше чем через 10 лет, а это, согласитесь, срок. А самое замечательное заключается в том, что за этот период весь материал магическим образом рассосется: чем-то растопят печку, кое-что сожгут в самоваре, а остатки вышвырну я с визгами «хватит лишать меня жизни» (второй этаж мой, и на 5ый год половые доски под ногами кому хочешь остопиздят). И заметьте, никаких хлопот и издевательств над домашними – все произойдет самопроизвольно, и не потребует какого-то особенного труда.
Увы.
Я всегда недолюбливала математику, но только в этот раз она впервые ответила мне взаимностью. Приобретенные мною доски не помещались ни-ку-да, кроме как в молчаливую, но весьма укоризненную поленницу, располагающуюся прямо посередине огорода.
— Это ведь на улице испортится, — открыла Америку бабушка. – Такие деньги заплатили, и псу под хвост.
— А я вам говорил, Мария Ивановна, — немедленно отреагировал Дима. – Если покупаешь материал, то строить нужно тут же.
— А и построим, — нашлась бабушка. – Чего нам.
— Построим, — немедленно хихикнула мама. – Плевое дело.
— А если что-то не будет получаться, то это ведь всегда можно и строителей нанять, — поддакнул ей Игорь.
— Ура, — гаркнул Фасолик.
И лишь один незначительный, но тем не менее очень умный человек ничего не сказал. Человек вышел во двор, и тихо, но очень быстро пошел в сторону машины.
— Ты куда? — спросили близкие у человека.
— В Москву, — пискнул человек и попытался заблокировать двери.
Но человека выковыряли наружу, поинтересовались есть ли у него совесть и отправили на семейный совет.
Вообще, можно было и не ходить.

— У меня работа, — тут же сказала мама.
— И у меня, — развел руками Дима.
— Эээ, — как всегда сострил Игорь.
— А вот я могу помочь, — оживилась бабушка. Бабушке можно было оживляться хоть до опупения, потому что когда тебе за 80, пиздеть не возбраняется.
Но вообщем когда я про это подумала было уже поздно: на меня смотрели 4 пары глаз. Или 5, с учетом бабкиных окуляров.
— Ты ведь девочка у нас талантливая, — начала издалека мама.
В предпоследний раз, когда мне это говорили, дело закончилось чисткой сортира, поэтому я с недоверием посмотрела на нее.
— И организаторские способности у тебя на высоте, — продолжил Дима.
— Да, Катька девка деловая, — подписала мой приговор бабушка.
Игорь молчал. Нет, он бы может тоже спизднул с удовольствием, но у смертников чутье развито охуенно. А в том, что он пойдет вторым – никто и не сомневался.
В ходе дальнейших обсуждений было решено, что в деле о предбаннике я назначаюсь старшей, то есть руководителем. Из вверенных мне сил:
1. Молоток, 1шт.
2. Дядя-мудлон, 1 шт.
3. Пиздливая старушка, 1шт
4. Ребенок (они хер, тебе теперя Катя).
Порешив так, рабочая половина семьи засобиралась до города и укатила так быстро, что я не успела сказать «Бляяяяяяя».

Так, Катища, так, не паниковать, — сказала я сама себе. – Не боги горшки обжигают. Бассейн ставили, асфальт клали. Теперь вот предбанничек – хуйня какая, не правда ли?
— Не правда! – ответили мои честные зеленые человечки. – Ты хоть раз строителей видела?
Строителей я видела. Вот, помница, в какой-то рекламе – то ли жвачки, то ли телефонных тарифов чувак в каске по стройке пиздовал. У него еще ноутбук в руках был, кажется. Нет, я конечно, и других строителей видела, но чувак с ноутом мне понравился больше остальных. Правильно, потому что у меня тоже был ноутбук, и в качестве строителя я выглядела еще более неправдоподобно чем этот рекламный прораб. Короче, я гламурный строитель, и ниибет, — решила я, открыла ноутбук и принялась составлять план.
Выглядел он так:
1. Пнд. Пол тухлый поменять на свежий.
2. Втор. Кладем линолеум.
3. Срд-Четверг: Вся остальная хуйня.
4. Пятн. !!!!! Покраска окна !!!!!
Как только план был составлен, я прочитала 2 номера оставленных Димой «Итогов» и немедленно заснула. Сон мой был долог, глубок, и спокоен – именно так спят люди, которые_знают_что_делать.

Проснулась я рано, в то самое время, когда вверенная мне рабочая сила спала. Убедившись, что в доме бодрствуем только мы двое – а именно — я и молоток, я вышла в клятый предбанник и нанесла первый удар по противнику. Доска треснула. Игорь проснулся.
Если бы за каждое заданное мне «Кать, ты че охуела?» платили по рублю, то у меня была бы не она шуба, а вовсе даже две.
— Сам дурак, — ответила я Игорю. – У нас сегодня по плану замена пола. Ферштейн?
— Ферштейн, — тут же ответил мне Игорь. – Только я пол менять не умею.
Тут надо бы сделать сноску, потому что дядюшка чрезвычайно важен для дальнейшего повествования.
Сноска: дядюшка у меня инвалид. Но трудоспособен. Но инвалид. Единственное, в чем повезло убогому – болезнь избирательна: она пожирает организм исключительно в те моменты, когда требуется передвинуть диван или вбить какой-нибудь гвоздик. Во все остальное время, будь то поход за пивом, просмотр кинофильма или обед, недуг спит сном праведника и не высовывается. Впрочем, бабушка, жалеет дядю безмерно, и опосля Ф и газеты «жизнь» он у не самый-самый. Моя мама, хотя и подозревает, что инвалиды могут пригодиться при вспахивании полей, придерживается бабушкиной линии и вслух свои подозрения не высказывает. Среди двух мнительных женщин болезнь прогрессирует и принимает самые невероятные формы, но женщины не расстраиваются. В конце-концов им же нужно кого-то любить в отсутствие Ф?
Конец сноски.
— Ферштейн, — тут же ответил мне Игорь. – Только я пол менять не умею.
— По-моему – ты ленивая скотина, — сказала я дядюшке. – Давай я тебе пива куплю скока хочешь, а ты все-таки отдерешь эти доски?
— Ну их в жопу, мерзость такую, — ответил мне дядюшка. – Лучше давай кого-нибудь наймем! А пива ты все-таки купи.
— «За так» не пою, — ответила ему я, и пошла кого-нибудь нанимать.
Через час выяснилось, что выбор мой невелик: или таджики, или камнеед или сосед Ондрейко.
Самыми привлекательными с точки зрения предложения были, конечно же, таджики: всего 500 рублей в день с человека. Но радость моя была недолгой. Оказалось, что человеков должно быть не менее 17 (по одному на каждый вбитый гвоздь) и работать они будут недели 2, не меньше.
— И что же они будут делать целых две недели? – полюбопытствовала я у таджиковладельца. – Там же только кусок пола 2 на 3.
— Как что? – изумился таджиковладелец. – Ну сначала им подумать нужно… Так ведь сразу ничего не делается.
Я представила себе 17 тажиков-мыслителей в моем крохотном гнилом предбаннике, и подумала что в этом что-то есть… К концу второй недели нам наверняка будет похую на мышей, гниль и даже на мироустройство в целом.
Тяжело вздохнув, я отправилась к камнееду.

Камнеед – личность на наших дачах легендарная. Ну, во-первых, он визуально и правда похож на камнееда – сер, тощ, горящий взор и все такое прочее. А, во-вторых, если изловить его поутру, когда он носится по улицам в поисках опохмела, то существо будет кротко, коротко и сговорчиво, а посему сделает все что угодно, вплоть до камнепоедания.
Требуемый объект ошивался неподалеку от торговой точки, где пытался склонить продавца к бесплатной раздаче крепких алкогольных напитков. Продавец морщилась и, кажется, скучала.
— Пора! – решила я.
— Послушайте, я не знаю, как вас зовут, но нам нужно поменять пол и мы за это заплатим.
— Дом-то какой? – проскрежетало существо.
— Должно быть, именно так говорит мать-земля, — почему-то подумала я про себя, а вслух назвала адрес. Существо проскрежетало еще что-то и стремительно исчезло.
К тому времени, когда я вернулась домой, камнеед был уже там, и пытался разбирать купленные мною доски. К сожалению, он еще не знал Первое Правило Строителя, за что и поплатился.
Первое Правило строителя: не пизди, а то не похмелишься.
— Это кто у вас такой ебанутый столько материала набрал, — улюлюкал камнеед, вытягивая очередную 6-метровую доску. – Ну вот ведь ебанутый — в маленькое помещение такую дуру купить. Нет, ну это надо совсем мозгом…
Закончить фразу ему так и не удалось.
— Вон, — визгливо закричала я. – Вон отсюдова немедленно!

Последним моим строителем стал сосед Ондрейко. В отличие от прочей публики двухнедельных размышлений ему не требовалось, склонностью к пиздежу он не обладал и если и пил, то пил культурно. Впрочем, даже если бы он не был рядовым гражанином, а представителем каннибальской делегации, мне бы все равно пришлось согласиться на его услуги. О, да – «Пнд. Пол тухлый поменять на свежий» — с этим не поспоришь.
Единственное, что я знала про наемных работников наверняка, так это то, что их надо периодически поить для ускорения трудового процесса. Поэтому я быстренько сбегала за пивом, и мы вместе с дядюшкой уселись на крыльце, наблюдая как Ондрейко работает.
Работал Ондрейка здорово, никакого пива не пил, а от того я расслабилась и несколько утратила бдительность. И совершенно напрасно. В отличие от Ондрейки, пива не употреблявшего, дядюшка мой прикладывался к бутылке регулярно, и к вечеру, по степени взмыленности ничем не отличался от основной рабочей силы. По правде говоря, когда я засекла дядюшку за непотребным, выглядел он еще гаже, чем отодранные Ондрейкой гнилые доски.
— Ты ведь понимаешь, Игорь, что завтра Андрей уйдет? – спросила я у дядюшки.
Дядюшка понимал, но не совсем.
— Это значит, что работать придется нам – тебе и мне, — пояснила я.
— Гхм, — многозначительно ответил мне дядюшка.
— И попробуй только завтра не встать, заразища. У меня, блин, план, и мы его любой ценой выполним, — завершила свою пламенную речь я.
— Гхм, — еще раз зачем-то сказал дядюшка, после чего мы расплатились с Ондрейкой и разошлись по койкам.

Утро следующего дня не принесло неожиданностей. Дядюшка лежал на кровати и изображал покойного. Мое предложение о раскройке линолеума несколько оживило труп, но ничем, кроме бранных речей, тело не разродилось.
— Ну и зачем было так жрать? – поинтересовалась я у дядюшки. – Ты что, до конца работы подождать не мог?
— Ты, Катя, зверь, — ответил мне дядюшка. – После обеда начнем.
Но после обеда мы не начали. Точнее начали, но не мы, а я.
С большим трудом, я выволокла приобретенный линолеум из дома, расстелила его на газоне, и принялась кроить. Получалось довольно пестренько и муторно, т.к. вместо карандаша у меня был фасоличий полицвет, а вместо специального ножа – безопасные фасоличьи же ножницы, с головой ослика вместо ручки. Добавьте к этому принесенную бабушкой рекламную рулетку Lay’s длинною в один метр – и вы поймете степень моего восторга. Ну, впрочем, я писала, что я гламурный строитель, так что ниибет.
Когда подходящий, по моему мнению, кусок был выкроен и вырезан, я пнула дядюшку под сраку, и мы занялись укладкой линолеума. Укладывалось хреново: дядюшка выл, линолеум не влезал (угу, запасик), а главное — выяснилось, что процессу мешает торчащая из стены предбанника раковина, слив от которой уходит в пол.
— Снять, — немедленно приказала я дядюшке.
— А на пиво дашь? – начал торговаться он.
— Дам, но потом, — туманно ответила ему я.
Надо сказать, что я этой фразой года 4 пользовалась, почти что до 16 лет. И ведь работало!… Но мой дядюшка – это вам не прыщавый школьник.
— Щас давай, а то опять лягу, — тут же пригрозил Игорь.
Вздохнув, я отсчитала деньги. Бабло в стописятый раз спасло мир: дядюшка сбегал в магазин, опохмелился, после чего мы довольно быстро свинтили раковину и настелили пол.
— Ну теперь можно раковину назад, и ужинать, — одобрила я дядюшку.
— Ты знаешь, вот раковину завтра, — ответил мне родственник. – Мне что-то опять плохо стало.
Так как к тому моменту родственник выжрал две 1,5-литровые бутылки крепчайшего пива, то в природе этого «что-то» я не сомневалась.
— Без воды же дом оставили, — попробовала воззвать к дядюшкиной совести я.
— И не уговаривай, — совесть была непреклонна. – Вот, может, к завтрашнему отлежусь, и тогда….

Честно вам скажу, спать я отправилась спокойная как танк. Во-первых, план второго дня был выполнен, а во-вторых, я не сомневалась, что как бы дядюшка не недужил, вставать ему все равно придется. Утром бабушка обычно моет посуду, и отсутствие раковины на обычном для нее месте крайне удивит старушку.
Увы-увы-увы.

Дядюшка не только не встал, а вовсе даже затемпературил.
— Свела человека в могилу, — сказала мне после завтрака бабушка. – А еще и дом поломала.
— Знаешь что? – громко сказала ей я.
Бабушка знала.
— Грязные чашки в тазике. Иди в душ, и мой там. *К слову, душ находится на другом конце нашего участка, и это вовсе не крантик со струйкой, а поток воды с высоты человеческого роста*.
Как раз когда я захотела нахамить бабушке каким-нибудь особенно страшным хамством, дядя застонал. В воздухе запахло пиздецом, и поэтому я подхватила таз и действительно побежала в душ.

А дальше началась жопа. Дядюшка лежал и помирал, бабушка гнобила меня за дядюшку и периодически посылала в душ для мытья посуды. Воды не было. Мои робкие предложения вызвать скорую встречались в штыки.
— Не только погубила, но еще и в больнице сгноить захотела, — рычала бабушка. – Сами выходим!
Но дядюшка не выхаживался. Более того, я прекрасно понимала, чем пахнет дело. Высокая температура, боль в грудине, отсутствие кашля и насморка – тут и мед.образования не надо. До кучи, дядюшка подогревал болезнь репризами «мне плохо, водыыыы», так что в перерывах, между уходом за дядюшкой бабушка лежала с давлением и пила валокордин.
— Ничего, вот Димка с мамой приедут, и уж они точно вызовут врача, — успокаивала себя я. – Им-то ведь бабушка не указ.
К тому моменту, я уже окончательно заняла положение сявки, по неосторожности сгубившей невинную душу и прямо-таки грезила пятничным приездом мужа и мамы.
Чуда не случилось. Так уж устроены все мои родственники, что в больницу едут только тогда, когда смерть покупает оселок. Игорь предпочел остаться на даче и в Москву отправился лишь в понедельник днем. Скорая приехала быстро и увезла дядюшку в больницу. Ну вообщем пневмония, угу.
Не взирая на то, что я была зла на дядюшку как черт, утром следующего же дня, я была в отделении, с целью зарядить денег врачам.
— Даже не зайду к нему, пидорасу, — злилась я. – Вот книжки через доктора передам только, но в палату ни ногой.

Докторицей оказалась молодая женщина, ну может чуть-чуть постарше меня. Она долго отказывалась от денег, но я все-таки засунула ей их в карман.
— Вы пожалуйста присмотрите за ним, — попросила я у нее. – Он у нас, конечно, дурной, но…
— Дурной? – вдруг как-то оживилась докторица. – То есть?
— Ну козел он, девушка, — пояснила ей я. – А что такое, собственно?
— Ой, — смутилась девушка, — прямо и не знаю, как сказать. – А он у вас точно нормальный?
— Ну не точно, но вообщем у нас все со странностями…
— Так я и знала, — ужаснулась девушка. – Вы знаете, что он у нас вчера лалял, а потом медсестру укусил?
— Ч-ч-чччего?
Ноги мои подкосились, волосы зашевелились, внутри похолодело.
— Это пиздец. Не только довела до больницы, но еще и мозги попортила. Пиздец, Пиздец, Пиздец, — вот что подумала я про себя.
— Да вы так уж не переживайте, — начала успокаивать меня врачиха. – Мы если что, скрутим его посильнее.
— Не надо никого скручивать, — завизжала я. – У меня деньги есть еще. Я вам дам сколько угодно. Пусть сидит в отдельной палате и лает на здоровье. Это у него все от труда случилось, а так он нормальный был!
— Да лает-то пусть, а как быть с сердцем?
— А что у него с сердцем?
— А вы что, не знаете что у вашего дедушки недостаточность? – удивилась девушка.
— Мой дедушка помер 7 лет назад, — удивилась я в ответ.
— А кто же тогда лает? – уставилась на меня врачиха.
Мы посмотрели друг на друга в течение полутора секунд и поскакали в палату. В палате действительно лаяли и подтявкивали, но делал это вовсе не мой ибанутый дядюшка, а какой-то другой, но не менее ибанутый дедушка.
— А-а-а поняла, это я палаты перепутала, — хихикнула врач. – Теперь все ясно. Ваш в конце коридора лежит. Нормально с ним все. Только вот…
— Что?! Что такое доктор?! Вы говорите как есть, а то меня сейчас уже можно будет рядом с дедушкой пристраивать. Лаять не обещаю, но покусаю стопудово, — зарычала я.
— Ну у вашего дяди мокрота плохо отходит, а нам анализ нужно взять. Может вы ему боржоми купите или по спине стукните? А?
— Будет вам мокрота, будет, — заверила ее я и отправилась к родственнику.
Ровно через 2 минуты я вернулась в ординаторскую с баночкой для анализа.
— Вот вам, сейте! – протянула я баночку докторице.
— Надо же, целый день прокашляться не мог, а тут так быстро! – изумилась она. – У вас прямо магическое влияние на своего родственника.
— Что верно, то верно, — улыбнулась я ей в ответ и отправилась домой, попутно потирая ушибленный кулак.

Ну да, всего-то зашла внутрь, и ебнула по спине со словами «а завтра будем класть вагонку»! Говорят, до сих пор кашляет. Впрочем, это вроде как даже полезно.

За сим откланиваюсь, так как на сегодня у меня цирюльня, а на завтра больница. Игорь уже позвонил маме и попросил меня не присылать, но ведь я же не могу бросить дядюшку в беде?

Пока!

katechkina.livejournal.com/324781.html

Комментарии через Facebook

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.

...