Как никто не погиб

А теперь, дорогие друзья, я расскажу вам буддийскую историю. Душным летом 99-го года мы вышли к обочине села Толпарово (Башкирия), потянули носом густую волну липового цвета, спускавшуюся с гор к маленькой уютной реке со звонким названием Зилим, и поняли: "Пора домой". Мы осознали это особенно ясно, когда синхронно повернув головы вслед кривоногой башкирке в резиновых сапогах, проезжавшей мимо на скрипучей телеге, хором протянули «А девка-то, кстати, ничего» и почесали промежность. Семеро смелых, блять. Позади была неделя неспешного сплава среди белых скал и одуряюще пахнущих лесов. Неделя кайфов, растянувшаяся в нашем сознании на целый месяц.

Этого отпуска я ждал, как манны небесной. За пару-тройку лет до того я потерял половину волос, переживая серьезнейшие внутренние ломки, сопровождавшие болезненный процесс вылупления мужчины из потусторонней эмо-личинки, каковой был юный maxss. Мне внятно объяснили, что утрата оружия, дезертирство — как впрочем и любое другое воинское преступление — для меня актуальнее, чем поход за хлебом, а собрать доказательную базу под любой умысел — проще, чем задавить мокрицу сапогом. Песня «ты-у-меня-до-конца-жизни-будешь-космодром-в-плисецке-караулить-или-говно-мерзлое-жрать-на-якутских-приисках-если-в-чечне-не-сдохнешь-молокосос» стала стабильным хитом в моем ежедневном топе информационных сигналов из внешнего космоса. Буквально накануне я чудом вывернулся (хвала буддам и бодхисаттвам трех времен и десяти направлений за их мудрость и сострадание!) из говённейшей истории с контрабандой довольно крупной партии героина, куда меня чуть не врезали добрые люди. Но я вовремя ушел на гражданку. Дембель переживался трудно: никак не проходило ощущение, что я только что вышел из монастыря или выпал из машины времени. Поэтому неожиданное приглашение сплавиться по Зилиму попытался использовать на всю катушку. Чтоб до срыгивания.

И вот мы стояли посереди опустевшего села Толпарова, в самый разгар покоса, и, прихлебывая прохладную башкирскую медовуху, пытались придумать, как добраться до Челябы из глухой деревни, откуда даже не ведет ни одна дорога, только лесовозные тропы, продавленные «уралами», что иногда волокли связки длинных корабельных сосен прямо по руслу реки. Проблема была не только в том, что все, способные держать в руках что-то, тяжелее зубной щетки, ушли на покос. Стоял бензиновый кризис: заправки стояли сухими, как старый мазар. Рецепт борьбы с бензиновым кризисом мы нашли довольно быстро — решили за пару дней прикончить запасы омерзительной 56-градусной косорыловки «Настоящий полковник» и уничтожить остатки продпайка. Еще через день выяснилось, что нашей примитивной алкогольной магии недостаточно для того, чтобы правительство Муртазы-бабая перестало сливать газолин на внешний рынок, оставляя Урал без гэсээма.

Но духи тайги были милостивы к нам: к полудню адвокат Р. (находившийся тогда под подпиской о невыезде) и рекламист Д. вернулись с радостной вестью, что нашли живого извозчика. «Я вас, пацаны, хоть до Уфы докачу, только у меня бензина осталось литра три», — сказал им худой, как велосипед, хозяин зеленого уазика-таблетки. Единственный русский, кроме нас, в этих сказочных местах. По официальной версии, он привез в Толпарово хозяина, уфимского «нефтяника», приехавшего на неделю погостить к старикам-родителям.
— Сдается мне нестыковочка в показаниях у ездюка, — честно сказал я. — Хули бы он попёрся в тайгу, без бензика? One way ticket штоли? Да не смешите.
— Заводи колымагу, братан, вези нахуй, навстречу рассвету, — вторил адвокат, бритый налысо и кровно незаинтересованный в заявке на федеральный розыск, случись что.
— Как скажете, пацаны, — сказал пилот «таблетки» и вдавил газюльку в пол.

Как реальный уральский пацан, водила не спиздел — бензика хватило только на то, чтобы докатить километров десять до границы соседнего села, Миндима. Обыск села нихуя не дал: взрослые на покосе, дети спят, разморенные жарой. Для очистки совести мы проверили пару притулившихся там и сям машин — хуй. Ничего, кроме запаха. Никакого бензина. Прутики, опущенные в створ бензобака остались сухими, как глаза большевика. Еще через пару часов нам удалось (известным камикадзе-методом никулин-вицын-моргунов) притормозить заблудившийся 412-й «москвич» и купить несколько литров 72-го по совершенно ебанической цене.

В целях экономии топлива водила принял такое решение: отвинтить с донца обоих «таблеткиных» баков гайки, слить остатки бенза в «сиськи» и закмнуть горлышко «сиськи» напрямую в движок, отодвинув кожух. На роль держателя сиськи вызвался сидевший на штурманском месте рекламист Д. Итак, разогнавшись, пилот подымал «таблетку» в горку, потом выключал скорость, и на нейтралке, с выключенными тормозами(!) хуярил вниз по лесовозной тропе, как ебанутый скейтбордист. О том, с какой скоростью в этот момент летит вниз «таблетка», груженая снарягой, катамаранами и шестью обожравшимися мужчинами, мы предпочитали не думать. Уж больно быстро мельтешил за окошком сказочный южноуральский пейзаж.- Если Д. выпустит эту хуйню из рук и она полыхнёт на работающий движок, мы хуйнём вниз красиво, как кукурузник Гастелло, — сказал синолог Г.
— Да он же Е-БА-НУ-ТЫЙ, — страшно проартикулировал одними губами адвокат Р., кивком головы показывая на водилу, закусившего губу в диком слаломе. За левым окном проносились ма-а-аленькие вершинки ёлочек где-то в долине, пока правое зеркало шоркало по отвесной скалистой стенке.

Трудно описать эту гонку без использования жестов. Сказать, что нам было страшно — не сказать ничего. Дикий, животный ужас вдавил нам животы, буквально прилепив их к позвоночнику. Мы висели под потолком «таблетки», до крови из-под ногтей вцепившись в брезентовые ремни. Лишенная тормозов «таблетка» скакала по горам, как блоха от дуста, а мы бултыхались внутри, как опизденевшие от ужаса семечки внутри детской погремушки.

Иногда тропа, вскарабкавшись на очередной гранитный камушек, поворачивала вниз под каким-то диким углом. Мне, как гуманетарию, который никогда не сдал бы анализ на IQ, никогда не сказать, под каким точно углом, но он был реально круче прямого. Апофеозом адской скачки по горам стал эпизод, который я, видимо, не забуду до конца жизни. Мы как раз летели вниз по такому повороту, как вдруг тропу пересёк провал. Вероятно весеннний поток смыл часть тропы. Неведомые башкирские самаритяне набросали внахлёст импровизированный мост из сосновых брёвен, но «уралы» продавили середину практически до самого дна промоины, оставив целыми только те два бревна, что висели над пропастью. Нет, пропасть не была адской — метров 30-50, но этот бытовой масштаб казался еще страшнее картинных глянцевых календариков «привет с Кавказа» именно своей реалистичностью. Мерзким был факт, что ширина промоины превышала длину "таблетки" и если бы мы вляпались, то вытащить уазик без постороней помощи (ага, в тайге) нам бы явно не удалось.

И вот, на скорости, неуклонно приближающейся к звуковой, водила резко заложил руль вправо и «таблетка», сдирая осями кору с висящих хуй знает как сосновых стволов, на пузе проехала по дровяному нахлёсту. Справа отрезанным хуем страшно светилась пустота. «Таблетка» накренилась на правый борт и я увидел за окошком близкие-близкие вершинки елей. Махонькие, но близкие. Адвокат Р. сидел к пейзажу спиной. «Что там?», — успел спросить он, глядя на моё перекошенное от ужаса лицо, прежде, чем его голос утонул в скрежете сдираемой коры. Я почти физически почувствовал вращение правых колес над пустотой. «Господиспасипомилуйгосподиспасипомилуй»- раздался горячеченый, доходящий до полной истошности, шёпот.

Я посмотрел на пацанов: никто уже не улыбался. Все, как один, что-то шептали посеревшими губами. И поскольку никаких разэтаких молитв я не знал, а уж христианских — тем более, я начал повторять короткую формулу Прибежища. Если умру, то по крайней мере умру буддистом… "Я принимаю Прибежище в Будде" — колымагу шатнуло вправо и колючие вершинки елочек словно клюнули в глаз — "Я принимаю Прибежище в его учении" — "таблетка" чуть выровнялась и встала передней парой колес на твердый край промоины — "Я принимаю Прибежище в друзьях на пути" — мелкие камушки фонтаном брызнули из-под задней пары колес, уходя вниз — "Я принимаю Прибежище в Ламе, который ведет меня по пути" — бревна мерзко скрипнули под брюхом уазика в последний раз и машина понеслась дальше. Где-то у глубине (уж не знаю чего — сердца ли? ума? какого-то внутреннего взора?) Лама улыбнулся и подмигнул мне, пока таблетка, ломая кусты и ветки, шпарила дальше.

Потом тоже было весело: мы влетели в Красноусольск (елси я не путаю название), давя охуевших ментов и стаи сонных гусей, и заглохли за десять метров до заправки. Обманным путем выманили нужное количество бензина у селян и ебанули в Уфу. По дороге пизданутый пилот уазика разогнал таблетку больше, чем до "сотки" и она тряслась, как обмороженная, скрипя всеми болтами. Когда ему удалось обогнать какой-то джип, он высунулся из окна по пояс (я не шучу) и перегнувшись назад поверх крыши начал показывать джиповоду "фак" двумя руками, крича "ну что блять?! сделал я тебя, как сучку ебаную?". Периодически шофер поворачивался к нам и пытался вести длительные беседы, следя за дорогой исключительно телепатическим путем. Ближе к городу он решил надеть майку-алкоголичку, снова бросил руль и начал путаться лямках, что-то бубня под нос. Неуправляемая таблетка неслась по крайнему левому ряду, распугивая более респектабельные машины. На подъезде к уфимскому вокзалу (там есть что-то типа бетонного коридора, образованного стенками по бокам улочки) шофер-убийца снова повернулся к нам и радостно сказал: "А я ж в прошлом годе на старой таблетке-то здесь на всю Уфу отличился! На этом самом месте транвай нахуй с рельсов снёс! Но эта таблетка новая, заебатая, она еще быстрее ездит".

Наконец, на вокзале мы выбрались из уазика на полусогнутых ногах и нежно спросили: "Как тебя зовут-то хоть, братан?" — Рома, радостно отвечал пилот смертоносной тачанки. — "Спасибо тебе, Рома, что довёз, не убил. Мы тебя, Рома, никогда не забудем. Земной тебе поклон, чувак. Детей будем своих ромами называть". — Да ладно, хуйня какая! Мы ж — русские люди, сказал Рома, и со скоростью курьерского паровоза умчался в теплый вечер на своей пердящей таблетке.

Мы купили билеты до дому и выяснили, что водку перестали продавать (согласно указу Муртазы) полчаса назад. Мы сели на теплый асфальт и каждый подумал: "Ну и хуй с ней, с водкой. Главное — никто сегодня не погиб".

http://maxss.livejournal.com/341579.html

Комментарии через Facebook

Читайте также:

Комментариев нет

  1. Аноним:

    кг\ам

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.

...