Легенда о ложках…

В восемьдесят каком-то году мы заканчивали институт, наступало лето и долгожданные военные сборы. Долгожданные для офицеров кафедры, которые получали возможность поизмываться над студентами за годы откровенного пренебрежения военными дисциплинами. А непривыкшие ходить строем студенты, попав в чуждую среду, стремительно тупели, обретая к окончанию сборов, придурковатый вид лейтенанта запаса.
Наш однокашник, Юрчик Захаров, был невысокий и тощий, как велосипед "Орленок". И как все худые, был необыкновенно прожорлив, от чего безумно страдал в течение всей недолгой службы. Произошла эта история именно с ним.

В солдатской столовой были в ходу алюминиевые ложки. Самые обычные ложки, распространенные по всему советскому общепиту. Они практически не мылись и подавались дежурными с засохшими остатками пищи еще основателей воинской части. По примеру служивших в армии студентов, я забрал из столовой ложку и хорошенечко отдраив, пользовался только ей. Забирал после еды и соответственно приносил, доставая из внутреннего кармана.
Однажды после обеда, Юрчик прижал меня в углу и строго глядя в глаза, спросил:
— Я давно за тобой наблюдаю. Зачем ты воруешь ложки в столовой?
Я опешил. Очевидно, он видел, как я прячу ложку после еды, но никогда не видел, как я ее достаю. Ничего умного мне в голову не пришло, поэтому я промямлил:
— Да это так…, игра у нас.
Юрчик начал меня преследовать. Под пытливым взглядом я прятал ложку в карман, а он весь день ходил за мной, пытаясь понять куда я ее пристрою. А однажды Юрчик не выдержал и, сверля меня взглядом, пробубнил:
— Последний раз прошу, скажи для чего тебе ложки, я ведь не отстану. Иначе заложу.
Последняя фраза и решила судьбу этой, в общем-то недоброй шутки. Я отвел Юру за угол и демонстративно оглядываясь, зашептал на ухо:
— Ты знаешь, что у Васьки сестра работает в городской столовке?
Я не знал, есть ли у нашего Васьки сестра, но все, включая Юрчика, знали, что он местный и родни у него здесь хватает.
Я изложил версию, согласно которой, работавшая в столовой курортного городка, где мы служили, Васькина сестра предложила сделку: поскольку отдыхающие разворовывают ложки в ее столовой… а она материально ответственная… в общем, меняет она нам ворованные в части ложки на сметану и колбасу.
Вступительный взнос в наш кружок двадцать ложек. Если Юрчик не против, то по мере внесения оговоренного количества, он становится полноправным пайщиком. Этот бред подтверждался в Юрчиковых глазах тем, что иногда с группой единомышленников после отбоя мы устраивали в казарме маленькие пирушки, скидывая в общий котел купленное в солдатской чайной и присланное из дома.
Юрчик "загорелся". Сглатывая слюну, он начал складывать и умножать. Он делил ложки на колбасу и переводил полученное в сметану. Потом, шмыгнув носом, сказал, что его все устраивает и мы ударили по рукам.
После ужина я стал счастливым обладателем первого десятка ложек, которые Юрчик приволок из столовой. В отместку я заставил их вымыть, заявив, что посуда принимается только в чистом виде. А рабочую часть нужно оттереть наждаком, чтобы не было видно следов от солдатских укусов.
Одному развлекаться было скучно, и я привлек на приемку еще человек пять студентов. Мы забирали у Юрчика ложки и возвращали в столовую отдраенными и блестящими. А вечерами любовались на сидящего в кустах у забора стахановца старательно наяривавшего наждаком.
Когда в столовой была начищена десятая часть общего количества ложек, Юрчик пришел за расчетом. Наша шутка обошлась граммов в триста колбасы из чайной, которую Юрчик слопал в гордом одиночестве на рабочем месте у забора. Потеря колбасы была для нас ощутимым ударом, потому, что с деньгами дела обстояли неважно и шутку решили прекращать. На унылую спину драившего ложки Юрчика насмотрелись все кто хотел, умственные способности оценили. А за свой счет приводить в порядок имущество ненавистной столовой не очень-то и хотелось. Мне, как инициатору акции, было поручено доложить о ее прекращении. Юрчик долго не понимал, что потребности провинциальной столовой удовлетворены. Он получил первую оплату и хотел еще. Бедняга смотрел на меня голодными печальными глазами и умолял принять хотя бы вечернюю партию. Моя слабость обошлась акционерам в банку сметаны.
Мы стали скрываться от выращенного в своих рядах монстра, но увидев любого из нас, он бежал через плац, хватая за рукава и требовал забрать очередную партию. Мы говорили, что это была шутка, но он не верил. Становилось тревожно. Нормальным такое поведение можно было назвать с большой натяжкой, даже с поправкой на армию.
И мы собрали Большой совет. Пригласили нашего приятеля Бориса из отслуживших студентов, который выполнял функции замкомвзвода. До того, как его стали величать "товарищ сержант", пять лет мы его звали просто "Боб" и сидели в одной аудитории. Он был старше нас, и хотя бы в силу этого чуток умнее. Боб сказал:
— Решим.
И мы успокоились.
После обеда, Боб устроил построение. Вялые курсанты с трудом исполняя команду "становись" засыпали в строю.
— Курсант Захаров, выйти из строя! Юрчик сделал несколько шагов и развернулся ко взводу.
— Сапоги к осмотру!
Команда повергла Юрчика в траур.
— Боря, а может не надо? — повернулся Юрчик к сержанту.
Боб взревел, Юрчик засуетился и начал стаскивать сапог.
— Переверни!
Юрчик еще раз тоскливо взглянул на Боба и перевернул сапог. Посыпались ложки. В строю оживились и студенты, толкая локтями друг друга, стали просыпаться.
— Второй сапог, — скомандовал Неумолимый Боб. Опять зазвенели ложки. В строю откровенно веселились.
— Пилотку к осмотру!
Выпала еще пара ложек.
— Надеть сапоги. Ложки в столовую. Бе-е-егом!
Юрчик под недоуменные смешки собрал ложки и убежал в столовую.
— Еще раз увижу, — продолжал Боб, когда он вернулся, — зубами плющить заставлю. Все ясно?
Юрчик закивал. Мы успокоились, неудачная шутка закончилась.
А вечером следующего дня, ко мне снова подошел Юрчик. Лицо его было загадочным, а сведенные за спиной руки скрывали какой-то предмет.
— Я все понял, — прошептал он, оглядываясь по сторонам. — Нас предали. Но я буду молчать.
Похоже, он говорил искренне.
— За мной следят, и я не смог взять ни одной ложки.
Я облегченно вздохнул.
— Но теперь я богат, — голос стал торжественным, — это меньше чем за килограмм колбасы не отдавай.
Глаза его загорелись безумным блеском и счастливая улыбка разодрала губы. Он еще раз оглянулся и вынул руки из-за спины. Я ахнул — Юрчик протягивал мне здоровенный, начищенный до блеска полковой половник.

umorist.ru

Комментарии через Facebook

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

...