Кто главнее — зачастую зависит не от должности …

Кто главнее — зачастую зависит не от должности или звания, а от обстоятельств. Бывает и шестерка туза бьет. Вспомнился следующий случай.
Четверть века назад служил я рядовым в маленькой воинской части, но в большом городе – с трамваями и троллейбусами. Поскольку часть маленькая (10 рядовых и 30 офицеров), то солдаты питались в военном училище, до которого добирались на трамвае. И это постоянное соприкосновение с гражданским населением серьезно ослабляло нашу боеготовность: воротнички расстегнуты (жарко), ремни поддерживают животы снизу…
И вот стоим мы в таком расслабленном состоянии на остановке в ожидании общественного транспорта. Кто хочет – курит.
Вдруг, рядом с остановкой останавливается "Жигуль", из него выходит этакий крепкий старлей и направляется к нашему пообедавшему отделению.
Поскольку в нашей маленькой в/ч ниже майора были только мы то, естественно, старлей, как офицер, не был идентифицирован. Хотя по возмущенному пыхтению подходившего крепыша можно было догадаться, что свою роль в Советской армии он оценивал иначе.
— Бойцы! — сказал он, стараясь говорить жестко и брезгливо. (Тут он сделал глубокую затяжку из окурка, с которым вышел из машины, и зажав его между большим и средним пальцем по высокой траектории щелчком направил в сторону урны. "Промазал!" — вслух отметили мы.)
— Ваши документы,- закончил он свою фразу и лениво протянул руку.
(Небольшое отступление. Недавно смотрел по телевизору передачу, где ведущий удивлялся: мол, почему на крутых автосервисах мелкая обслуга так нагло себя ведет с клиентами – обладателями Ауди и Мерседесов? Один из руководителей сервиса предположил, что от длительного общения с состоятельными людьми менеджеры теряют грань между своим уровнем и уровнем клиентуры. Отсюда и фразы "цена этого автомобиля всего лишь 120 000 долларов".
Этой параллелью я пытаюсь объяснить наше дальнейшее поведение.)
Протянутая рука уткнулась в Игорька. Это была ошибка. Если бы офицерская длань выбрала другую жертву, то она (жертва), смущаясь, начала бы нести что-нибудь типа "забыл дома". Но Игорек был сделан из другого теста. Он был наглый, веселый и все происходившее вокруг него всегда воспринимал как очередное радостное приключение.
Поэтому он ответил за всех в таком духе "не вы ("вы" с маленькой буквы передал интонацией), товарищ старший лейтенант давали — не вам и забирать! И уберите руки…Чего хватаете! Я щас тоже схвачу! И т.д." Я думаю, что у себя в железнодорожных войсках он давал в репу и за десятую часть сказанного. Но тут случай был другой – солдаты чужие и стоящие на остановке гражданские стали роптать, мол, чего к ребятишкам цепляешься.
— Ты, сука,- сказал обращаясь к Игорьку кипящий железнодорожник,- едешь со мной! И я тебе клянусь, что до конца службы, ты (сука, ес-но) с губы не выйдешь!
Игорек на губу не хотел и поэтому он, увернувшись от эскаваторных лап своего гонителя, запрыгнул вместе со всеми на подножку подошедшего трамвая.
Ворот нашей части процессия из трамвая и "Жигуля" достигла без происшествий.
На проходной нас встретил не совсем трезвый дежурный майор, который объяснил подбежавшему старлею, что выдать ему Игорька не может, поскольку тот заступает на пост. Так и разошлись рядовой и старлей с думами о дальнейших планах мести. Что уж надумал железнодорожник я не знаю, но свой план Игорек прокомментировал словами: "через две недели будет у меня в ногах валяться".

Через неделю дежурный звонит нам в подразделение и говорит, что пришел давешний офицер и просит Игорька выйти поговорить. Игорек ответил в том духе, что пленных не берет, а поговорить будет готов через неделю. На наши вопросы отвечать отказался. Еще через неделю ситуация повторяется с той разницей, что встреча состоялась. Вернулся сослуживец с пакетом, из которого достал две бутылки водки, колбаску и консервы на закуску. После первого стакана мы и узнали причины полученной контрибуции. Был этот мой сослуживец телефонистом и осуществлял соединение частей военного округа между собой. Поэтому по фамилии он знал сотни офицеров округа, и когда старлей представлялся нашему майору — Игорек заметно оживился. Фамилия железнодорожника оказалась ему знакомой как частого дежурного по своей части, который обязан докладывать в округ о своевременности заступления на дежурство. Прямой связи у них нет. Только через нас. Ахиллесова пята офицерского благополучия была найдена. За систематические опоздания в докладах бедного мужика стали оставлять на повторные дежурства. Попытки рассказать о мерзавце-телефонисте воспринимались как детский лепет. На угрозы по телефону Игорек отвечал встречными угрозами продлить карантин. Через две недели условия перемирия и размеры контрибуции были согласованы.

Спустя четверть века, конечно, жалко взрослого мужика радеющего за дисциплину и униженного молодыми говнюками. Но, может быть, это помогло ему в дальнейшем внимательнее смотреть на нижестоящих и предотвратило в его жизни еще бОльшие неприятности.

Комментарии через Facebook

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.

...